Вечером они снова были в цирке, где перед началом представления состоялся большой митинг. С докладом выступил однорукий редактор газеты, рассказавший о том, что в горах организовалась белоказачья банда в несколько сот сабель и движется к городу. После него выступил с рассказом прискакавший из станицы председатель станичного исполкома, иногородний казак с запорожской фамилией Забей-Ворота.

За один лишь этот вечер Митя повзрослел, может быть, на целый год — столько узнал нового и важного. О многом в жизни он, оказывается, даже и не догадывался. Вокруг шла скрытая борьба. В предгорных станицах было неблагополучно. Забей-Ворота, раненный на фронте осколком в лицо, говорил об этом отрывисто, косноязычно, с трудом подбирая слова-булыжники, по первому впечатлению даже несуразно, но, странное дело, несмотря на это, а может быть, именно поэтому — правда всегда проста и нескладна! — слова его доходили и трогали слушателей.

— Браты! — хрипло выкрикивал Забей-Ворота, поднявшись на барьер манежа. — Да разве ж мыслимо!.. Кто хозяйновал на кубанской земле? Казаки. А кто за них обрабатывал землю? Мы, иногородние. Выходцы с Украины. Снимешь урожай — отдай хозяину две трети! А сколько хлеборобу? За пот, за труд, за кровавые мозоли — тебе одна треть... Где же правда?.. Правду установила Советская власть. Поделила землю поровну. А чем на это ответили хозяева-казаки? Пулей в лоб, кинжалом в спину. В лесах белые офицерские банды. Из Екатеринодара на нас двигается генерал Деникин. А заодно с ним и генерал Дроздовский.

Побелевшим от напряжения кулаком Забей-Ворота крепко сжимал эфес клинка, при каждом жесте другой руки широкий рукав его червонной черкески развевался в воздухе, как флаг, призывающий к восстанию.

— Немало бедных казаков по-доброму встретили родную Советскую власть. Эти казаки из нашей станицы служили в корпусе генерала Крымова.