Они отказались идти на рабочий Петроград. Они плюнули Корнилову в его собачьи очи. А теперь что? Теперь их стреляют из-за угла. Кто стреляет? Недавно на хуторе Грязнуха состоялся съезд бывших казачьих офицеров-фронтовиков. От нашей станицы с мандатом послали меня. Поехал. Собрались гуртом — сотрудники, есаулы, подъесаулы. Хозяин съезда — Шкуро. Признавать ли Советскую власть? Порешили признать. В глаза — признать, а поехали по домам — приказал Шкуро пострелять по дороге всех сочувствующих Советской власти. Едем с кучером на тачанке. Логом. Ночь. Темно. Бах-бах, погоня! Кучер убит. Выпрягаю коня и вскачь! Навскидку, по-охотничьи отстреливаюсь из карабина... И вот прискакал прямо сюда, на митинг. Братки, белые банды бродят по-за Кубанью. Они ждут не дождутся желанного гостя — генерала Деникина. Сейчас дорога каждая минута. К оружию!

Окинув всех из-под выгоревших сомкнутых бровей горячим взглядом, Забей-Борота сошёл с барьера. И сразу, стихийно началась запись добровольцев в Рабочий партизанский полк.

Ах, как хотелось Мите попасть в этот недоступный ему список бойцов партизанского полка! Получить кавалерийский карабин. Шашку. Гранаты. На фуражке — наискось широкая алая лента. И промчаться, как ветру, мимо Сашкиного дома, по знакомым улицам на высоком белом скакуне. Но почему на белом?..

Ответ он получил тут же, как только закончился митинг и на манеж под бравурные звуки галопа, с развевающимся стягом в руках вылетела, стоя на своём белоснежном скакуне, одетая в казачью форму Ванда. Ошеломленно глядел на неё Митя, забыв обо всём на свете. Белые крылья башлыка вились за её спиной, а лихая кубанка, надвинутая на самые брови, придавала разгоряченному коротконосому лицу боевой задор. Цирк загремел от криков и приветствий, кто-то сгоряча выстрелил в парусиновый купол, а придумавший этот номер — знакомый Мите толстый дрессировщик Чайко, загримированный под Тараса Бульбу, то и дело посылал в воздух сухие выстрелы бича. Номер удался на славу!