И потянуло его туда, откуда слышалась песня, на выгон. Раньше не понимал он, не придавал значения — девчонка и девчонка, отвесит ей кулаком по спине, как доброму хлопцу, вот тебе и девчонка, а теперь захотелось посидеть в их компании, пошутить, подурачиться, проделать что-нибудь необычайное — ножик проглотить, как факир в цирке, чтоб все девчонки ахнули от удивления!
У крайней хаты, на завалинке, сидели девчата и с ними незнакомый гимназист. Подойдя ближе, Митя узнал Сашку Хорькова. Он рассказывал что-то очень занимательное, все хохотали. Тут Митя решил сразу затмить его: он стал на руки и, несмотря на то, что тяжёлая шуба завернулась ему на голову и закрыла лицо, прошёлся перед завалинкой вверх ногами — туда и обратно. Компания пришла в восторг, а Сашка обиделся и сразу замолчал.
— А ну, пройдись ещё! — попросила невысокая девушка в белом передничке.
Митя положил на завалинку тулуп и повторил номер во второй раз. Сашка молча грыз ногти, а потом подковырнул с ехидством:
— На руках всякий дурак пройдётся, а ты вот подпрыгни да повиси в воздухе две минуты без движения. Шиш сможешь!
Это было неблагородно и подло. Митя не нашёлся даже, что отмочить этому сопляку с кокардой. Дать бы разок по скуле, но Сашка был старше Мити года на полтора. «Ладно, запомним!»
Девчата затянули песню про влюбленного казака, как он обещал своей любимой поехать с верной ватагой и «разграбить хоть сто городов», а потом вернуться и развести «зелёный сад над Кубанью, где по ночам будет петь соловей...» Митя слушал песню, усевшись на шубу и положив голову на колени.