Никто не знает, где от нее ключ. И вообще: «Вы не читать сюда приехали». Но по опыту я знаю, что даже самыми захудалыми библиотеками нельзя пренебрегать.

Одно разочарование, увы! Или «младший школьный», или уже читал.

Хорошо, что взял с собой.

А на обратном пути еще раз можно пройтись мимо палаты девочек.

Однажды вхожу – поспешно он опускает край футболки, задрав который рассматривал здесь в одиночестве синяки отбитых им голов. При этом продолжает шмыгать носом.

– Чего ты, Фишин?

– Ничего! Тебе какое дело.

– Человек человеку – друг, товарищ и брат. Первый раз в лагере?

– А что?

– А просто дружеский совет. Не бойся бросить вызов коллективу. Или ты любишь футбол?

– Кто – я?

– Ну так, а хули? Фишин?

Не знаю, почему, но даже мне с ним хочется быть грубым.

По пути с «моря» девочки заводят:У ней такая маленькая грудь,

А губы – губы алые, как маки…

Уходит капитан в далекий путь.

Он любит девушку из Нагасаки.

Наша палата им бросает вызов:Мы идем по Уругваю!

Ночь хоть выколи глаза.

Слышны крики попугаев,

Обезьяньи голоса.

Последние строки Акулич ужесточает:Слышны крики: «Раздевайся!

А то выколю глаза!».

Оборачивается вожатая, которая идет с физруком так, что голые руки их соприкасаются:

– При входе в лагерь чтобы гимн! Слова все помнят? «Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры – дети рабочих…».

До лагеря еще далеко, вожатая не старшая, к тому же, всеми замечено, как круто выпирает у физрука сквозь васильковое трико, канты которого натянуты штрипками на его ступнях в незастегнутых сандалетах: можно игнорировать… У ней следы проказы на щеках.