Зал, куда они вошли, был небольшой и уютный — диван, стол, несколько кресел, зеркала в нишах, изразцовая печь, от которой исходило ровное, успокоительное тепло… Авксентьев снял пальто и, потирая ладони, сел в кресло, тотчас без всякой подготовки заговорив:

— Ну-с, друзья мои… хотелось бы незамедлительно выяснить обстановку. Положение, как вы знаете, нелегкое. Время не ждет.

Принесли чай. Поставили на стол сахарницу с мелко наколотым рафинадом. Авксентьев положил кусочек рафинада в стакан, проследив, как он растворяется в горячем, помедлил и добавил еще кусочек, виновато улыбнувшись:

— А мне говорили, в Томске нет сахара…

— Да, положение с сахаром неважное, — подтвердил Якушев. — Выдают по рецептам.

— Только ли с сахаром такое положение? — заметил генерал. Он сидел на диване чуть поодаль и с аппетитом курил папиросу.

— Да, да, — сказал Якушев. — Манная крупа тоже по рецептам. Мануфактура отпускается только для новорожденных и умерших. Нет мыла, керосина, галош… — перечислял торопливо, точно боясь что-либо упустить. Авксентьев, помешивая в стакане ложечкой, внимательно слушал.

— Полно, господа, при чем тут галоши! — поморщился генерал.

Якушев смутился слегка:

— Я говорю о нуждах народа…

— Русский народ не в галошах нуждается.

— А в чем? — быстро спросил Авксентьев, повернувшись и с интересом глядя на генерала. — В чем, по-вашему, нуждается русский народ?

— В твердой власти. Нужна соответствующая моменту политическая обстановка. И чем быстрее она появится, эта обстановка, тем больше шансов спасти положение, восстановить правопорядок в стране… Вы знаете, в чем упрекают нас зарубежные друзья?