— На днях должны прибыть американцы…

— На днях — это как понимать? Завтра, послезавтра… или через месяц? В то время, как обстановка требует незамедлительных мер. Неужто правительству это неведомо?

Авксентьев вспыхнул, и на какой-то миг спокойствие изменило ему:

— Ведомо! Правительству все ведомо! И оно отдает себе отчет в том, что положение в стране весьма серьезное. И предпринимает самые решительные меры! — Он перевел дух и уже с меньшей горячностью добавил: — Кроме подкрепления в живой силе, союзники поставляют нам одежду и амуницию…

— А оружие? — въедливо спросил генерал. — Вам, пошлю, известно, что в ряде мест у нас нет возможности Обучать солдат: не во что одеть, не хватает оружия… А союзники отделываются посулами.

Нет, нет, — возразил Авксентьев, — положение меняется: когда в стране существовало одновременно несколько правительств, иностранцы не знали, с каким из них иметь дело… Теперь другая обстановка складывается всю полноту власти берет на себя Директория.

На другой день в большом зале университетской библиотеки открылась Дума. Зал был украшен бело-зелеными флагами думских фракций, гербами сибирских губерний. Во всю стену был раскинут плакат — зеленое по белому, аршинные буквы которого, начертанные славянской вязью, решительно призывали: «Через автономную Сибирь — к возрождению свободной России!»

Отзвенели колокола. Отслужили молебствие в кафедральном соборе. И ровно в час дня председатель Сибирской областной думы Якушев открыл заседание. После вступительной речи, которая вышла у Якушева на этот раз путаной и короткой, слово было предоставлено Авксентьеву. Зал встретил главу правительства гробовым молчаньем. Цель приезда Авксентьева каждому была ясна: склонить думские фракции на свою сторону, добиться от них — любыми средствами! — безоговорочного признания Директории, добровольного отказа от своих полномочий… Одним словом, самороспуска.