— Керенок и тех не осталось, — добавил Якушев.

— Да, положение серьезное, — согласился Авксентьев. — Но, думаю, не безвыходное. Будем просить помощи у союзников. Отношения у нас налаживаются хорошие — и с Англией, и с Францией…

— Чего не скажешь о Японии, — заметил генерал.

— Почему же? Япония тоже готова помогать. Но на Дальнем Востоке есть некоторые затруднения: там общему делу препятствует сепаратизм Амурской республики, не желающей признавать всероссийскую власть… А это пагубно сказывается на наших отношениях с японцами. Ко явление это временное.

— Есть более серьезное препятствие, — возразил генерал. — Большевики. С амурцами так или иначе можно договориться, а вот с большевиками — ни при каких обстоятельствах! Тут разговор только с оружием в руках. Не на жизнь, а на смерть.

— Тем более необходимо единство, — твердо сказал Авксентьев. — И мы его будем добиваться всеми силами. Некоторые сдвиги уже есть: на днях мы получили телеграмму из Архангельска о признании нашего правительства. Урал тоже примкнул.

— А Украина?

— Украина, по всей видимости, останется самостоятельной. Твердого соображения на этот счет мы пока не имеем… Одно скажу: нелегко в столь сложных условиях оказывать влияние на другие области. Территория огромная, разъединенная… Представьте, с тем же Архангельском приходится сноситься… через Нью-Йорк.

— А что союзники? Намерены они не на словах, а на деле оказывать нам действенную помощь?

— Да, да, разумеется. Канадские войска уже прибыли, английские тоже… — ответил Авксентьев. Генерал хмыкнул и резко поднялся:

— Неужто вы берете в расчет батальон Уорда? Или жалкую кучку канадских солдат с тремя пушками, из которых они и по воробьям-то не сделали ни одного выстрела… — Генерал прошел до двери и обратно, круто повернулся. — Недавно я видел на станции Оловянной японский эшелон. Другой эшелон проследовал на Уфу и там, по имеющимся сведениям, прочно застрял. И это вся помощь? Негусто!..