И через шесть месяцев меня забрали в армию.

Служил шофером три года — день в день, даже немножко больше.

В армии повзрослел, остепенился, хотя иногда и показывал свой нрав. Но однажды, скажу по секрету тебе, ребята мне так наподдавали, что я чуть жив остался. Зарекся с тех пор драться. И слово, ей-богу, держу. По мелочам случалось, а больших стычек избегаю: жить хочу.

Так вот. Познакомился я в армии по переписке с девушкой Галей из Качканара. Это в Свердловской области. На фотографии она смазливая, в письмах — нежная, деловая. Чего бы, думаю, не поджениться на ней? Тем более, живет с матерью в двухкомнатной квартире, не возражает против моего приезда.

Была не была, я человек решительный. Да и романтики захотелось: мало чего я видел, а мир такой огромный.

Приехал. Поселился у нее. Она — пионервожатая в школе, я устроился шофером.

Живем нормально, через пару месяцев расписались.

Жили мы в двухквартирном доме. Огородик пять соток, смородина и прочее. Год вытерпел. Не по мне это — копать картошку, грядки поливать, навоз доставать, хоть и в деревне родился. «Давай, — говорю однажды Галине, — уедем от этой скуки». — «Куда?» — «В Нижний Тагил, — говорю, — рядом. Там у меня армейский товарищ живет, приглашал, если мне здесь не понравится». Галина — в слезы: «У нас ведь двухмесячный сын…»

«А, — говорю я тогда, — не люблю людей осторожных и нерешительных. Не хочешь — поеду один».

«Поезжай, раз так, — соглашается Галина, — а как обживешься, заберешь и нас».

Заявился я в Нижний Тагил, устроился слесарем-наладчиком на металлургический комбинат. Дали мне общежитие, поставили в очередь на квартиру.

Хорошо после Качканара жилось! Ни забот тебе никаких, ни тревог, ни грядок, ни навоза. Пошлешь жене тридцатку — остальные трать как твоей душе угодно. Хочешь — пропей за день-два, хочешь — в чулок складывай. Я с чулком не связывался, всю зарплату пускал на удовольствие.