Отдохнул, осмотрелся, пора, решил, дальше двигаться. Улица космонавта Комарова и впрямь от остановки начиналась. Универсам домом номер один был. А Кузьме, значит, тоже нечетная сторона нужна — дом номер двадцать пять. Теперь уж и дурак дорогу найдет.

Сначала решил он ни с кем не связываться, никого не просить, чтобы подсобили картошку на спину поднять. Обхватил посередине мешок покрепче, рывком хотел его одолеть. Да, видно, старость есть старость, хоть и не высок Кузьма ростом, а уже и на эту высоту не поднять мешка. А раньше-то, помнил он, как снопы, мешки кидал. С зерном даже — те тяжелее.

Сплюнул досадливо Кузьма, опустил мешок, повертел туда-сюда головой: не смеется ли кто над его немощью?

Беда, отчаялся Кузьма, одному не обойтись. И стал приглядываться к снующей толпе, кого б из мужиков на помощь позвать. Старался выбрать одетого попроще, да все были почему-то в новом, в чистом. А, будь что будет!

— Эй, гражданин! — крикнул одному Кузьма и поманил его пальцем.

Мужчина лет сорока, спешивший к троллейбусу как на пожар, остановился.

— Меня?

— Тебя, тебя. Подсоби. — И указал на мешок.

— Э-э, некогда, — отмахнулся тот и на ходу впрыгнул в троллейбус.

Кузьма снова стал присматриваться к толпе, решив теперь действовать более осторожно, торопящихся не трогать.

И тут как раз кто-то на плечо руку ему положил. Оглянулся Кузьма: пожилой не пожилой — не поймешь. Вроде бы и с бородой, а статный, подтянутый, лоб — без единой морщинки.

— Огонька, батя, нету? — говорит.

Кузьма в кармане нащупал спичечный коробок, подал бородатому.

Прикурил бородатый и уж «спасибо» хотел сказать, да нашелся тут Кузьма:

— Слушай, подсоби!

Кузьма мешок схватил, бородатый одной рукой снизу поддал его — и мешок очутился на спине. Приладил его Кузьма, не поворачивая головы, отблагодарить хотел бородатого, а того и след простыл.