По утрам бежал от себя самого туда, где было пока всё ниже и ниже. Люди новые, но люди как люди: один хорош, второй похуже, а третий, четвёртый середняк. Влился в коллектив. Раздробленный по частям заспинной молвой там, здесь пытался снова стать фигурой, трудясь изо всех сил.

Одно смущало начальник. Чёрт знает что! Как трудно работать под руководством женщины. Эдакий феномен порождения эмансипации и XX река.

С жадностью вырвав и узаконив равноправие, женщина взвалила себе на плечи мужской труд и, боясь показаться немощной и беззащитной, вдруг превращается в кобру с гипнотизирующим взглядом.

Он изучал её. Понимал, что здесь она с её неуемной энергией, знанием до тонкостей дела коренник.

Пытался, иронизируя, негодуя, порой теряясь в негодовании, умерять свой широкий шаг, приноравливаясь к её легкой, твёрдой походке. Она стала для него ещё одной помехой в решении задачи.

Скандалы дома. Непонятная апологетичность женской логики на работе полный цейтнот, лишающий последней капли чёткой ориентации. Сложный процесс рождения учреждения. Старое прочь новое и только новое, направленное на благо. Всё это импонировало его настроению.

Мучительно было притираться к начальнику вернее, начальнице. Он пытался уважать её, а в глубине души издевался и посмеивался: тоже мне директор!!!

Директор??! Должно быть, её модная шляпка, надетая по-разному, барометр настроения рабочего дня. О, если бы последнее время он следил за полями его мужской шляпы, то увидел бы в них, опущенных и потерявших форму очертаниях, свою трусливую беспомощность.

Впрочем, правила начальница чётко и лихо, не давая перекуров, лишь передышка в конце дня. Тогда к нему приходило раздражение.

Решимость поставить точку. Надежда на то, что новая работа естественно принесёт решение и покой той, ради которой брошено поприще, где он вырос из клерков в начальники, рухнула.