О чем речь? Подготовка ареста: наглый сбор компромата и вербовка доносчиков и провокаторов, анонимные письма в ЦК с доносами, что Шолохов защищает «врагов народа»… Мешают писать романы… Приказ на арест — вынуждены бежать… А. Фадеев критикует в «Лит. газете» за «недостаток большой, всеобъемлющей, всечеловеческой мысли» (впоследствии такой упрек огранили в политформулировку «безыдейщина)». И так далее. Повторю: в моей книге обо всех этих жутких гранях биографий рассказано в нескольких главах.

…Письмо Шолохова (февраль 1938 г.) полно веры, что разоблачения прекратят репрессии. Увы, напрасны были надежды, — это безоговорочно зафиксированно иезуитски коварным посланием проверяльщиков, они отрицают даже факт жестокой травли Шолохова.

…Письмо Берии со сподручным Сталину — в нем эхо непрекращающейся борьбы вешенца против репрессий.

..Письмо — последнее — вождю-правителю. Тщетно пытается узнать истинные причины приговора роману на запрет или на переделки — это-то после сотни переизданий по всему миру. Напомню: приговор выписан хитрованно: и писатель назван «знаменитым», и зафиксирована вопросительная интонация при словах «изъятия из продажи». Агитпроп тем не менее пренебрег «дипломатией» — он привел приговор в исполнение бестрепетно: затребовал переделок. С 1929 года тянулась казнь, но так, чтобы никто не знал: трижды отказы печатать, сотни политкупюр, неустанные указания переписывать историю расказачивания и восстания, а также судьбы главных персонажей в угоду власти.

Мечтания о новом сборнике

Верен давней мысли, что главная тема для биографа Шолохова — это «Писатель и Власть» или — повторюсь — «Писатель и Совесть». Мечтаю в связи с этим, чтобы появился сборник материалов по этой теме. Обращения — не только к Сталину, не только в Кремль. Требования и просьбы, адресованные к власти, начиная с райкома. Речи с державных трибун. Оценки политики партии и правительства… И, естественно, материалы, которые фиксируют отношение власти к писателю.