Вдруг девушка наклонила голову и укусила его в руку.

Херувимчик выругался. Он грубо обхватил ее и поволок к полутемному подъезду. Другой рукой он зажимал ей рот.

Нарбутас вышел из тени. Все его горе, все его сердечные муки вдруг пропали. Сейчас он чувствовал одно: бешеную ярость. Так могла бы чувствовать бомба за секунду до взрыва.

Он схватил херувимчика за шиворот и сильно тряхнул его. Тот вырвался и отскочил. Жестокая гримаса, искажавшая его красивое лицо, сменилась удивленным выражением. Он поправил воротничок, усмехнулся и посмотрел на приятелей. Они переглянулись. Потом все трое неспешно с разных сторон стали приближаться к кузнецу, окружая его.

Внезапно верзила с утиным носом толкнул Нарбутаса. Он попал в объятия херувимчика, который отшвырнул его к третьему парню. Это был щеголь с напомаженной головой, низким лбом и круглой спиной, похожий на элегантную обезьяну. С неожиданной в таком щуплом человеке прытью он толкнул Нарбутаса в грудь. Кузнец влетел в подъезд. Вся эта операция была проделана бесшумно и молниеносно. Нарбутас понял, что он дал провести себя: они загнали его в темную подворотню, как шар в лузу, и здесь возьмутся за него.

Он хотел сказать: «Ребята, что ж это за мода такая: втроем на одного?…»

Но надо было дать девушке время исчезнуть. Отступая в глубь арки, он видел, как она подобрала книги, оглянулась и опрометью побежала вдоль по улице.

Кузнец, расставив ноги пошире, опустил подбородок к груди, выдвинул левое плечо. Кулаками он прикрыл лицо, локтями – сердце и печень.

Парни не заставили ждать себя. Они ринулись на него разом.

Нарбутас отразил удар напомаженной обезьяны и увернулся от кулака херувимчика, нырнув ему под руку. Но его настиг верзила. Правда, удар пришелся в ухо, а не в сонную артерию, куда, видно, тот метил. Все же в голове у кузнеца сильно загудело, и по щеке тепло заструилась кровь.