Встретившись глазами с кузнецом, Губерт поспешно отвернулся. По лицу Нарбутаса нельзя было понять, заметил ли он сострадание в глазах своего подручного.

Старик забарабанил пальцем по столу и сказал хмуро:

– Ну, а ты, Губерт, за это время не разболтался? Смотри, завтра начнем с тобой наворачивать по-старому.

Губерт радостно воскликнул:

– Значит, вы все-таки придете в кузню, дядя Антанас?

Нарбутас взвихрился:

– То есть как это «все-таки»?!

Он подозрительно оглядел товарищей.

Губерт испуганно залепетал:

– Да нет… Я думал…

– Что ты думал? – грозно гудел Нарбутас, до красноты наливаясь гневом.

Он срывал на юноше раздражение за весь этот нескладный вечер.

– Что ты привязался к парню? – вступился Зайончковский. – Парень думал, что ты не вернешься в кузню. Что ж тут такого?…

Прежде чем рассвирепевший кузнец успел ответить, в разговор стремительно вломился Слижюс:

– Это кто такой «не вернется»? Как даже думать так можно! Кто ж отпустит с производства нашего лучшего кузнеца? Мы его поставим на техконтроль, и он там покажет такой класс!

На техконтроль?! Губерт подумал, что он ослышался. В наступившей тишине раздался негромкий голос Нарбутаса:

– Что, и приказ уже подписан?

– Ты за приказ не беспокойся, – сказал Копытов уверенно, – главное, утрясли мы все с дирекцией.

Нарбутас все тем же голосом, таким непривычно кротким, что Губерту сделалось страшно, продолжал:

– Может, дирекция меня еще отхожие места чистить поставит? Дерьмо выносить за вами?