На этот раз период освоения затягивался. Николаю мешала инерция его последней темы. Приходилось напрягать все силы, чтобы перейти от отвлеченной теории в сторону точного расчета, опыта и осязаемой конструкции из осей, магнитов, ламп, проводов…

Шли дни. Отчаяние сменялось надеждой, а потом опять какой-нибудь пустяк отбрасывал его назад. Но, пусть робко, еле-еле, он все-таки шел, а не топтался на месте. Путаясь среди многочисленных вариантов, ощупью, вытянув вперед руки, он шел, и где-то далеко впереди перед ним вдруг забрезжил неверный, зыбкий, просвет. Ох, какой долгой и трудной казалась дорога к нему! За день удавалось добыть лишь ничтожную крупицу нужного, продвинуться на сантиметр. От переутомления у Николая к вечеру начинало неприятно подергиваться левое веко и болела голова.

Однажды его вызвал Арсентьев.

— Кажется, вам повезло, Николай Савельевич, — сказал он бесстрастно, — я обнаружил ссылку на статью Харкера о приборе, предназначенном для регулирования нужных вам величин.

Николай всегда поражался спокойствию этого человека. Хоть бы обрадовался или засмеялся! Его лицо сохраняло постоянную удручающую аккуратность, такую же, как его безукоризненно чистый, до хруста отглаженный костюм.

Он подал Николаю выписанное на карточке название журнала.

— Я справлялся, в нашей библиотеке этого журнала нет, он имеется в Публичной.

Через час Николай сидел в читальном зале Публичной библиотеки. Статья затерялась среди бесконечных крикливых и пестрых реклам. Пальцы вспотели и липли к толстой веленевой бумаге. Статья давала описание регулятора. Тут были фотографии, кривые основных характеристик, схемы, таблицы. Николай читал, подгоняемый глубоко запрятанной тревогой. Неужто ему суждено вот сейчас, здесь увидеть воплощенной свою, пусть еще неясную, смутную, но уже выстраданную идею.