Семен махнул рукой и, недослушав, побежал к Арсентьеву.

Леонид Сергеевич, терпеливый как всегда, дал ему выговориться и, разведя руками, заявил, что не может быть ничем полезен. Все, что мог, он сделал, остается одно: подчиниться. Арсентьев дал понять, что считает принятие подобного заказа вредным делячеством, что по его мнению где-то проходит грань между ученым и инженером, и весьма печально, что лучших его учеников отрывают от подлинно научной работы. Больше всего его пугало, чтобы случай с Корсаковым не превратился в систему.

Вести подобные разговоры с Семеном было все равно, что отмахиваться от быка красной тряпкой; Семен выскочил от Арсентьева, остервенело хлопнув дверью, и, на свое счастье, повстречал Полякова.

Главный инженер института Павел Павлович Поляков обладал удивительной способностью улаживать любые конфликты. Иногда это было хорошо, иногда приносило вред, в институте его звали «амортизатором». Причина заключалась не столько во врожденном миролюбии, сколько в нежелании принимать на себя ответственность за решение вопросов. Взяв Семена под руку, он долго прохаживался с ним по коридору. Неизвестно, о чем они говорили, но к директору Семен пошел уже успокоенный и вышел из кабинета тише воды, ниже травы.

Рабочую группу составили: Корсаков, Песецкий, Анна Тимофеевна и Юра. Все они, за исключением Корсакова, продолжали пока заниматься прежними темами. Только Николай, готовясь к предстоящей работе, днями просиживал в технической библиотеке. Все шло как обычно, но положение казалось ему ужасным.

Каждый раз, приступая к какой-нибудь новой теме, он испытывал подобное чувство: все было незнакомо, неясно; он казался себе невеждой, тупицей. Выяснялось, что десятки людей во всех странах уже работали над этими вопросами годами. И безуспешно, или же, наоборот, в литературе не было никаких указаний, и он терялся перед новизной задачи. Постепенно все приходило в ясность, становилось на свои, места, он начинал отмечать сомнительные положении в статьях, появлялась уверенность, легкость в обращении с материалом.