– Чего ты злишься? Разве я против? Отличная затея! Может быть, мы с тобой теперь обойдемся без хорошей дозы стронция.

Это звучало уже серьезнее.

– Хотелось бы верить, что не только мы, но и наши дети.

– И наши дети, – подхватил Чарли. – Чего-чего, а настойчивости у вас хватает! – добавил он своим обычным беспечно-ироническим тоном.

Брайт, конечно, плохо представлял себе ту поистине гигантскую работу, которую пришлось проделать, чтобы идея Совещания воплотилась в жизнь. Но насчет нашей настойчивости он был в общем прав. Я с невольной гордостью снова подумал, что идея Совещания – это наша, советская, точнее, общесоциалистическая инициатива.

Однако начинать серьезный разговор с Чарли у меня не было желания. Хотя рядом со мной сидел сейчас другой, не прежний взбалмошный Чарльз Брайт, но все же…

Я ограничился тем, что сказал:

– Ты недооцениваешь свою сторону, Чарли.

– В каком смысле?

– Если бы руководители западных стран не послушались голоса рассудка, Совещание не могло бы состояться.

– Узнаю тебя, Майкл! – с добродушной усмешкой произнес Брайт. – Все, что предлагает ваша партия, – это голос рассудка. А если мы не согласны, то это голос трестов и монополий. Верно?

– В большинстве случаев так оно и бывает.

– Чувствую, что интервью с Брежневым у меня не получилось бы, – вздохнул Брайт. – Вряд ли он согласился бы тратить время на разговор со мной. Но интересно было бы спросить его: «Что для вас главное в международных отношениях?»

– Могу заранее предположить, что бы он тебе ответил. Едва ли не самым главным он считает мирные отношения с вашей страной.

– Увы, Майкл, ты не Брежнев. Если бы это сказал, Допустим, Громыко…

– Ах, тебя устраивает и Громыко, – усмехнулся я. – Боюсь, что и он не стал бы тратить на тебя время. Впрочем, полагаю, он ответил бы примерно то же самое.

Тем временем мы подъехали к гостинице «Мареки». Поставить здесь машину оказалось гораздо сложнее, чем возле моего скромного отеля. Автомобили уже и так стояли в два ряда, а по проезжей части улицы медленно двигались все новые и новые – их водители явно выжидали, когда освободится хоть какое-нибудь местечко.