– Чарли? – удивленно переспросил я. – Вы хотите сказать, что Чарли написал что-то о Потсдамской конференции?

– Да, именно. В пятидесятых годах он выпустил книжонку о Потсдаме.

Чарли – автор книжки, да еще о Потсдаме?! Это было невероятно.

Не приходилось читать, – пробормотал я. Ее и в Штатах мало кто читал, – пренебрежительно заметил Стюарт. – Мне-то самому пришлось полистать ее гораздо позже. Когда я брал этого парня в свою газету. Так что же мы будем пить?

Не дожидаясь ответа, Стюарт снова подозвал бармена.

Я сидел пораженный. Что мог написать Чарли о Потсдаме? Да еще как «очевидец»! Ведь он же ничего толком не знал и не видел! О том, что происходило в Цецилиенхофе, даже я знал больше, чем он. Кроме того, почему теперь, когда мы снова встретились, он ни слова не сказал о том, что написал книгу о Потсдаме? Впрочем, он вообще врал мне. Говорил, что руководит иностранным отделом…

Подошел бармен. Стюарт заказал себе водку со льдом.

– Вам тоже? – спросил он.

Я ответил, что у меня еще есть виски.

– Все меняется на свете, – с добродушной иронией заметил Стюарт, когда бармен отошел. – Вы знаете, какой сейчас самый популярный напиток в Штатах? Думаете, виски?

– Водка. Я бывал в Штатах.

– И даже не смирновская, а именно ваша. «Столичная». Дороже ценится. – Слово «столичная» Стюарт произнес почти по-русски и широко улыбнулся. – Простите, – снова заговорил он, – какую газету вы здесь представляете?

– Я представляю журнал. Он называется «Внешняя политика», – ответил я, уверенный в том, что этот журнал никогда не попадался на глаза Стюарту.

– Знаю, – неожиданно сказал он. – «Внешняя политика». Выходит в Москве ежемесячно. Так?

Каждый журналист немножко тщеславен. То, что Стюарт знал о существовании моего журнала, отчасти расположило меня в его пользу. Я кивнул.