– Передай, что я не приду.

– Как это – не придешь? – удивился Алеша. – Он сказал: очень нужно.

– Я не приду. Он знает почему.

– Она не придет, – сказал парень и, взяв Майку за локоть, слегка потянул к себе. И она придвинулась к нему, улыбаясь предательски и бесстыдно, как будто она никогда не ездила с Дугановым в такси, никогда не сидела с ним на садовой скамейке, никогда не целовалась с ним в темноте в холодном подъезде, когда Алеша бегал в аптеку...

Алеша все понял. Он стоял и молчал.

– И будь здоров! – сказал парень и щелкнул Алешу по макушке.

Алеша сказал тихо:

– Завтра игра со шведами... Там шесть игроков из сборной Швеции...

– Прочитаем в газетах, – сказал парень и увел Майку в комнату.

Алеша вышел на лестницу. Он был рад не встречаться с Дугановым. Сердце его обливалось состраданием. Он думал о завтрашней игре, и о несчастном великом Эдике, который завтра будет не в форме, и о женщинах – непонятных и капризных, которые только впутываются в мужскую жизнь и сами не знают, чего хотят.

– Ну что? – спросил Дуганов, вынырнув из темноты. – Она придет?

– Придет, – ответил Алеша.

– Спасибо, дружище! Ну, пока. – Дуганов крепко стиснул Алешкину руку, побежал к воротам и даже прокатился несколько раз по ледяной дорожке.

Алеша потрясенно смотрел, как бежит счастливый обманутый человек. Еще никогда в жизни и никому он не говорил неправды.

Шведы в полосатых желто-черных фуфайках были похожи на ос. Как разъяренные осы, они защищали свое гнездо – хрупкий домик, в котором метался громадный вратарь с невозмутимым шведским лицом. Чего он только не делал! Он прыгал прямо на клюшку, шлепался животом на лед, делал шпагат, и, как фокусник, выхватывал шайбу из воздуха. И трибуны аплодировали его бесстрашию! Но шайба оказывалась за его спиной все чаще и чаще. Наши хоккеисты были в красных фуфайках с голубыми плечами, и казалось, что красных вдвое больше.