Дуганов легко, одним махом, перепрыгнул через заборчик и вышел на каток. Его ботинки на толстой белой подошве заскользили по льду, и он чуть было не потерял равновесия, но, конечно, сейчас же выпрямился. Ребята мгновенно окружили Дуганова. «Тумба» тоже приблизился, хотя и встал позади всех, угрюмо глядя под ноги.

– Да, – сказал Дуганов, обернувшись к Алеше. – А ты слетай пока на пятый этаж и скажи, что я жду во дворе.

Алеша заковылял на коньках со всей скоростью, на которую был способен. Надо было вернуться на каток как можно скорее.

Дверь отворила Майка. Она была в халате, непричесанная и что-то жевала.

– Быстро одевайся! Тебя «Дуган» ждет во дворе! – выпалил Алеша.

– Что, что? – важно спросила Майка и покраснела. – Кто меня ждет?

– Дуганов! Во дворе ждет.

– Ничего с ним не сделается, подождет. Скажи, скоро выйду.

В коридор выглянула Майкина мать, Анна Кузьминична, и недовольным голосом спросила, кто пришел.

– Это Алешка, – сказала Майка. – Его Эдик прислал, он ждет на улице.

– Какой Эдик?

– Ну Эдик. Ты что, не знаешь Эдика?

– Ах, Эдик... Этот рыженький юноша, физкультурник? Но почему такой трезвон на весь дом?

– Спроси у Алешки – Майка взялась за дверную ручку. – Значит, передай, что я выйду... ну, минут через двадцать.

Алеша внутренне возмутился (Великого Эдика называют «физкультурником» да еще «рыженьким юношей»!), но не показал виду. Он давно привык к тому, что женщины ничего не понимают в спорте, и относился к этому философски.

Поспешно выскочил он во двор, синий от сумерек. На катке творилась необыкновенная, восторженная кутерьма: Дуганов с клюшкой в руках возился в куче пацанов. Он играл! И, забыв обо всем, Алеша помчался к катку.

Потом Дуганов пропал на много дней.

Майка ходила надменная и не здоровалась. Она всегда была воображалой, но теперь в ее надменности было что-то насильственное, какая-то тайная слабость. И Алеша не решался спрашивать у нее насчет Дуганова. Он догадался, что они поссорились.