— Почему? А если предполетные указания даются вразрез с букварем? — Миловидов ни толики вины не брал на себя.

Летал Миловидов отлично. Этого у него не отнимешь. То, что другим давалось с трудом, у него получалось играючи. Плохо только, что и Миловидов это понимал.

— Нам надо искать такие варианты, чтобы летали все — и молодые, и неопытные, и средних способностей. С запасом надежности.

— Согласен, командир. Но сначала надо научить правильно летать! Надо уметь правильно летать!

На этом «уметь правильно летать» Вязничев понял, что дальше разговаривать с Миловидовым бесполезно. Не переубедить. Он знал эту болезнь молодости: так называемый синдром отличника. Живет человек и считает себя безупречным во всех отношениях. Прекрасная пора счастливых взлетов и смелых решений. Сам черт ему не брат! Он все знает, все умеет, на каждый случай у него собственное мнение. Попробуй кто подступись с поучениями — ни в какую не примет.

Только пережив потери и поражения, человек начинает освобождаться от заблуждений на свой счет. Да и то не всегда и не совсем.

А Миловидов пока в победителях, ничего такого не испытал.

— Хорошо, Вадим Петрович, — сказал Вязничев. — Я смотрю, разговор у нас разворачивается долгий, а времени мало. Давай продолжим его в другой раз. Согласен?

— Согласен. — Миловидов следом за Вязничевым направился к машине.

— Как обстоят дела с Махониным? — уже на ходу поинтересовался Вязничев.

— Плохо, товарищ командир. Вывозную программу выбрали полностью, а инструктор самостоятельно не выпускает.