- Послушай, парень, тебе говорят: перестань махать молотом! - крикнул он.

Павел кинул в горн остывший кусок железа, потряс головой, избавляясь от обильного пота.

- Теперь - милости прошу, слушаю вас, господин Челман.

Главный механик подпер короткими руками толстые бока, зло прищурился.

- Не хвастайся, Плотников, не кичись своей славой. Цена твоей славе грошовая. Когда тебя вышвырнут отсюда, никто из твоих голоштанных дружков не придет тебе на помощь, ни один не посмеет попросить: "Господин Челман, мы давно знаем этого Павла Плотникова, простите его великодушно, примите вновь на работу!" А если и найдется какой-нибудь глупец, который заступится за тебя, обратившись ко мне с подобной просьбой, я отвечу ему: "Катитесь к чертям собачьим - и ты и твой дружок Павел!" Ты понял меня? Или забыл, в каком году мы живем?

- Почему забыл?.. Сегодня с утра был 1897 год. Может, я запамятовал? Тогда поправьте меня, господин главный механик. Однако, мне кажется, я не ошибаюсь.

- На этот раз ты не ошибся. Сейчас действительно 1897 год. Именно поэтому ты сегодня же получишь расчет. Вам всем хорошо известно, что голод и безработица гонят тысячи людей, жителей Поволжья - от Казани до Астрахани - в Баку. Голодные, нищие россияне плывут вниз по Волге, мечтая добраться до нашего города. Баку им представляется райским уголком. Среди них сотни умелых кузнецов. Есть такие, кто без труда заткнет тебя за пояс в работе. Думаешь искуснее твоих рук нет на свете? Дудки! В своей жизни я видел работяг, по сравнению с которыми ты - что пень перед дубом. Или ты не знаешь, что ежедневно ко мне приходят десятки переселенцев - русские, татары, азербайджанцы из Ирана?... Приходят и валяются у меня в ногах, упрашивая взять на работу.

Павел нахмурился. Видно было, слова Челмана задели его. Он взял коробку с махоркой, лежавшую рядом с кузнечными мехами, скрутил козью ножку, щипцами достал из горна уголек, закурил.