Миновав колодец, он увидел белый флажок, воткнутый в край огромной воронки. В той воронке сидел боец без пилотки, без гимнастерки. Гимнастерка лежала у него на коленях, а боец пытался вдеть нитку в игольное ушко. Он то приближал иголку к глазам, то отводил подальше и никак не мог завершить трудную для него операцию.

— Где раненые? — крикнул Дмитрий.

— Нету пока, — отозвался боец. — А ты что, ранен?

— Меня прислали...

— А, сигай сюда, чего на юру стоять, еще заденет шальная.

Дмитрий спустился в воронку.

— Ну-ка, помоги. Никак нитку не вдену, язви ее в душу. Вот ведь как. Должно, после контузии глаза ослабли, а тут гимнастерку починить надо.

Дмитрий вдел нитку в игольное ушко.

— Ишь ты, глазастый какой, раз-два — и в дамках, — с завистью сказал боец. — Починим, пока тихо.

— Где же «тихо»? Вон какой грохот.

— Грохот, — отмахнулся боец. — Это немец от злости лупит. Отбили его, три атаки отбили, теперь, по всему видать, к четвертой готовится. Кажись, жарко будет. Сурьезная подготовка, считай, второй час душу артиллерией выматывает... Эх, располосовал-то как гимнастерку, — сокрушался боец, потом деловито стал орудовать иглой.

Дмитрия удивило поведение бойца (это был ротный санитар Мелентий Сомов). В самом деле, грохот кругом, фашисты готовятся к новой атаке, а он как ни в чем не бывало штопает свою гимнастерку, как будто для него это самая нужная и самая важная работа. Чудак! А что если через минуту, через час гимнастерка ему вообще не понадобится?