Она не поддалась, но сердце ее замерло и тотчас забилось — совсем как в лифте. Все же он крепко взял ее под руку и придвинул колени к ее ногам. Она отстранилась. «Происшествие» — так она квалифицировала поцелуй в лифте — начинало превращаться в банальное приключенье. Он везет ее через всю Москву, с юго-запада на северо-восток, в первом часу ночи. Надежда Михайловна скептически относилась к рыцарским устремлениям мужчин. Если это корыстные побужденья, то они напрасны — уже год как ее личный счет в любовных делах закрыт.

Она освободилась от его руки, открыла сумку, будто ей надо достать платок или кошелек (но, конечно же, не очки), а Виктор, спросив разрешенья, вытащил сигареты. Такси мчалось по ночным асфальтовым просторам. Молчанье становилось напряженным.

— Вы как будто филолог, а чем занимаетесь или кем? — спросил Виктор.

— Филолог, а точнее — лингвист. Занимаюсь словарем синонимов. — Надежда Михайловна обрадовалась разговору, отвечала охотно.

— Синонимы… Разное звучанье, общий смысл?

— Что значит «общий»? Одинаковый или близкий смысл.

— Тонкости. Для художника необязательные. Я уверен — немногие филологи знают, что такое темпера или сангина.

Нет, разговор не получался. Напряженность не проходила.

— Ах, «сангина»? Действительно… Тогда вот вам… «омонимы». Ну? — Она пыталась внести оживленье в принужденную беседу. Напрасно.

— Омонимы? Синонимы — синонимы, омонимы-омонимы… — бездумно повторял Виктор.

Тут неожиданно в разговор вступил водитель.

— А что, анонимы — люди неглупые. Мнение свое высказать хочется каждому…

Все засмеялись. Московские таксисты известные остроумцы!

Доехали. Виктор вышел, помог выйти Надежде Михайловне и захлопнул дверцу.

— Благодарю вас, вы очень любезны.

Это прозвучало холоднее, чем ей хотелось.

Но Виктор и не думал затягивать прощанье. Поцеловал ее руку, сел рядом с шофером и уехал.