спал.Но если птицы тоскуют,Всю зиму он тосковал.Он стал и сильней и строжеИ пережил зиму ту,А весной ему стало тоже,Тоже невмоготу.Вышел, качая гребнем,Красным, словно кирпич,И раздался по всей деревнеБоевой петушиный клич!Вздрогнул вожак и дажеНе принял повторный бой.А мой среди кур похаживал,Покачивая головой.
СЕРЖАНТ ЗАПАСА
Мне позабыть уже не рано,Как сапоги на марше трут.Рука, отвыкнув от нагана,Привыкла к "вечному перу".С шинели спороты петлички,Других не взять у старшины,И все солдатские привычкиКак будто вовсе не нужны.Все реже думаю меж делом,Что кто-то новенький в строюБерет навскидку неумелоВинтовку звонкую мою.Что он, не знающий сноровки,Влюбленный в "вечное перо",Клянет неправильность винтовки,Бросавшей в зависть снайперов.И для него одно и то же:Сержант иль кто-нибудь другойХранил в подсумке желтой кожиВ обоймы собранный огонь.Но мне бы все же знать хотелось,Что, не отставши от других,Он будет быстро и умелоДырявить черные круги.Но ведь моя винтовка сжатаВ его неопытных руках.И до сих пор зовут сержантомМеня ребята из полка:Все тот же я, повадки те же,И та же собранность в лице,И глаз, который неизбежноСажает душу на прицел.И если я слыву спокойным,Так это значит – до сих порЯ помню сдержанность обоймыИ выжидающий затвор.
КОЛОДЕЦ
Колодец вырыт был давно.Все камнем выложено дно,А по бокам, пахуч и груб,Сработан плотниками сруб.Он сажен на семь в глубинуИ уже видится ко дну.А там, у дна, вода видна,Как смоль, густа, как смоль, черна.Но опускаю я бадью,И слышен всплеск едва-едва,И
