— Ну, сосед, — сказал, наконец, Сильва, — сватать тебя буду. Выпьем за такое дело!

Дедушка Гайса машинально поднял кружку, поднес ее к раскрытому рту и замер в удивлении. Только глаза стали моргать часто-часто.

— А за кого сватать? — тихо спросил он. — За Машку-вдову?

— Ты пей, браток, пей! — успокоил его Сильва. — Разве я враг тебе? Или порядка не знаю? Или первый год с татарами живу?.. Что ты, браток? Марья вовсе не твоей веры, и нечего ее сюда приплетать. Нет, Гайса, я тебе бабу подыскал в самый раз: татарка она и женщина видная.

Дедушка Гайса хотел спросить «Кто такая?», но вместо этого промолвил с большим сомнением:

— Слушай, Сильва, а не рано ли мне жениться? Может, еще погулять?

На такой пустяковый вопрос Сильва только рукой махнул.

Старики опорожнили кружки, утерли ладонями бороды, вышли на улицу. Замков Сильва отродясь не признавал — подпер дверь лопатой (хозяина, значит, в доме нету). Спустил с цепи свою остроухую Дамку. Вывел велосипед из-под навеса.

И поехали в Караяр: высокий, принаряженный сват и маленький, задумчивый жених.

— Как здоровье, Фарида? — громовым голосом спросил Сильва, входя в избу Юсуповых.

— Хорошее здоровье, — ответила Фарида, откладывая в сторону веретешко.

— Ноги ходят?

— Не жалуюсь. Садись, отдохни с дороги. Сейчас самовар поставлю.

— Можно и самовар.

Сильва с удовольствием смотрел на Фариду — она была почти такого же роста, как и он: обувь носила, наверное, сорок первого размера, не меньше. И зубы у нее все на месте. Эх, хороша старуха! В избе чисто, все прибрано, соринку не увидишь. Ох, хороша старуха! А руки у нее словно корневища березовые — если, к примеру, поясница заноет, то Фарида ее, пожалуй, так разотрет — глаза па лоб полезут. Эх!.. И откуда на свете берутся такие бабы?

Сильва взял веретено, протянул нитку меж пальцев — тонко спрядено, очень тонко. Ну и старуха!