Свободно откричав «ура», — Новейший демократ сердито Сегодня рвется в унтера. Кричит: «Опасно скучковались Вот энти!» И наоборот: «Вон те не с теми целовались!» И на груди рубашку рвет. Понятно: не свою рубашку И не на собственной груди… Оп-пять капральские замашки! Доколе ж, господи прости?! Иль прав он был, тот философ. Судьбой израненный сурово. Сказавши: сродно для рабов Желати зреть других в оковах?

Детей Арбата растащили…

Детей Арбата растащили По семьям, кельям и сердцам. Детей отвыли и отмыли. Утерли слезы огольцам. Растиражированный шедро. Чтоб всем хватило — порыдать, И в хмарь осеннюю, и в вёдро, Как Арарат, Арбат видать. С его на Набережной домом И москворецкою водой, С его Гоморрой и Содомом — Крутой наркомовской бедой. А между тем, на божьем свете, — Теперь уж ходоки в собес, — Сиротствуют другие дети — Арбатских сверстники повес. Когда-то супчик с лебедою (Арбатским детям не в упрек, С иною знавшимся бедою) Был их «наркомовский паек». И тараканные бараки. Давно ушедшие на слом. По горкам тем, где свищут раки. Был их «на Набережной дом». Кому ж они не угодили, Что из халуп, как из дворцов. Сибирской ночью уводили