Осенью следующего года Надыр умер. Говорят, будто он завещал односельчанам не прикасаться к тополиной аллее без разрешения Абдувахида-ака. Может быть, потому и связывают теперь, столько лет спустя, эту аллею с именем дядюшки Абдувахида?..

Будь это в городских условиях, пойдешь да заявишь в горсовет. Признают если твои слова вескими, убедительными, то примут решение называть такую-то улицу, или площадь, или аллею именем такого-то. Напишут имя на красивых голубых или синих табличках, прикрепят таблички на углах и воротах. Право — правому, слава — славному.

А в кишлаке как быть? Что можно поделать? Сто раз просил старик не называть аллеей Абдувахида, но и ухом не ведут, все равно называют, даже в документах пишут, еще с большой буквы. «Построить магазин на левой стороне Аллеи Абдувахида, рядом с памятником погибшим в Великой Отечественной войне», — написали в решении, которое читали вчера в чайхане. Как видно, решение потребсоюза. Да, конечно, потому что он заведует сельскими магазинами, столовыми и чайханами.

До сих пор никто не сказал и, наверное, даже и не подумал, что дядюшка Абдувахид взамен тех нескольких стропил да балок, которые в суровую годину пустили на дрова для раненых и обездоленных, присвоил целую огромную аллею. Да, никто не сказал. Но разве обязательно, чтобы сказали? Разве у самого дядюшки Абдувахида нет сердца? Всякий раз, когда он слышит свое имя после слова «аллея», его бросает в дрожь. Ему мнится, будто захапал средь бела дня, зажилил сиротское добро. Ведь, если на то пошло, он и Надыр были друзьями, были как братья.

Странное дело: все чтут память Надыра, уважают, но, когда надо увековечить его имя, всегда почему-то приходится преодолевать какие-то препятствия. Пять лет назад благоустроили кишлак, рядом с аллеей Надыра соорудили памятник сельчанам, которые погибли на войне.