О прежней жизни старпома я знал лишь несколько эпизодов, из которых путной биографии не составишь. Но я не досаждал ему расспросами, а у Черноскула не было любопытства к моему прошлому. Правда, наедине мы с ним оставались редко: в мое дежурство он отсыпался, а когда я был свободен, Феоктист Варфоломеевич стоял вахтенным на мостике либо занимался сотней неотложных дел. Старпом на нашем судне отвечал за все.

Команда у нас еще была не полной. Каждый день появлялись новые люди. Мы, конечно, встречали новичков настороженно: хороший ли это моряк? Будет ли он надежным товарищем?

Рано утром на пристани появился невысокий и тощий механик, с землистым и морщинистым лицом.

— Здорово, Моргач! — приветствовал его наш старший механик, Гурий Никитич Труш-ко. — Давненько я с тобой не плавал. Почитай, лет десять? Где тебя в войну качало?

— На госпитальных плавал. Два раза тонул. Штук десять осколков в меня всадили, а весом не прибавился.

— А со «змием» как? — Трушко выразительно пощелкал пальцем по горлу. — Сильно заводишься?

— Обрезал концы, — решительно заявил Моргач. — Думаешь, от запоя отощал? Не-е, на лечение меня в сухой док списали. Вялость кишок нашли. Насилу вылечили. Три месяца гулял по бюллетеню.

— Ничего, у нас откормишься. Китятину едал?

— А как ее у вас подают — в сыром или жареном виде?

— С ветерком и штормовым перцем.

— Ну, тогда подойдет. Надоели штили да молочные коктейли.

Хотя второй механик был внешне каким-то безликим, но шутку он понимал и мог сам от-бчться острым словцом. Такой нам подходил. К тому же Трушко заверил:

— Морячина! В любую штормягу две вахты простоит.

Днем на китобоец прибыл хозяин верхней палубы — наш старый боцман Тарас Фаддеевич Демчук. Он еще с берега, щурясь, как художник, поглядел на судно: каков его внешний вид? Затем не спеша поднялся по трапу, поставил чемодан в тень и отправился в обход, придирчиво осматривая палубу с кормы до носа.