— Эт как же, — невнятно ответил Охапкин. — В реке Пухте и на плотах. Могу и в море, только харч подбрасывай.

Чувствовалось, что с новичком старпому и боцману придется немало повозиться. Но Дем-чук даже как бы повеселел. Сдвинув фуражку на затылок, сказал:

— Ну что ж, попробуем оморячить. Для отесывания пригласим рыбу-фуганок, рыбу-долото, рыбу-резец и рыбу-наждак.

Последним на мотоцикле с коляской подкатил смуглолицый юноша, одетый в невероятно нарядную морскую форму. На голове его красовалась мичманка с широким белым верхом, отделанная шелком и золотой канителью. На разглаженном кителе огоньками горели пуговицы, из-под рукавов выглядывали накрахмаленные манжеты…

Увидев на пирсе этого щеголя, радист Фарафонов скомандовал:

— Смирно! — Затем он подбежал к трапу, вскинул руку к козырьку и громко отрапортовал: — Товарищ командующий, вверенная вам эскадра выстроена в полном составе! Разрешите поднять адмиральский вымпел?

— Вольно! — не растерявшись, ответил юноша. — Разрешите представиться… ваш третий штурман Выдревич. Только что закончил училище. Можете звать просто Антоном, несмотря на мой адмиральский вид.

Чувствовалось, что этого парня не быстро смутишь, за словом в карман не полезет. Представляясь мне, Выдревич сказал:

— Таким именно я и представлял себе штурмана китобойца. Прошу простить мой экстравагантный вид… слабость к морской форме. К тому же портной у нас фантазер — стремится приукрасить. В жизни я скромней.

Пожимая руку, он влюбленно смотрел на каждого из нас и говорил что-нибудь приятное. И в этом не было хитрости, скорей — желание войти в новую среду добрым и покладистым парнем.

Выдревич оказался необычайно общительным и словоохотливым. Он быстро со всеми перезнакомился и, казалось, минуты не мог усидеть на месте. Я его видел всюду: в промысловом трюме, где находится амортизационная система, в камбузе, в штурманской рубке, в машинном отделении и даже у гарпунной пушки. Он обо всем расспрашивал, всем интересовался, готов был услужить и помочь.