— Про жителей вы сами напишете книгу, когда их отыщете в Антарктике, — ответила она. — Другие мореплаватели и ученые не сумели этого сделать.

— Не хвалю их за это. Ну что ж делать, давайте описания того, что уже открыто.

Она молча протянула мне список книг и переводных рукописей. Их было немного.

— Все это вы можете отдать мне на «Пингвин»? — полюбопытствовал я.

— Книги— пожалуйста, а рукописи и Брема читают здесь.

— Но меня больше не отпустят к вам.

— И хорошо сделают, — обрезала Шурочка.

У Брема, книгу которого я внимательно читал до закрытия библиотеки, мне удалось выяснить, что киты делятся на зубатых и усатых. Зубатые пожирают птиц, животных и головоногих обитателей морей, а усатые вынуждены питаться небольшими рыбами и рачками.

Шурочка, видевшая, что я читал книгу с прилежностью ученика, смилостивилась под конец и сказала:

— Приходите дочитывать завтра.

— Навряд ли мне это удастся, — с сожалением ответил я.

— Тогда пришлите с кем-нибудь записку, я найду, что вам потребуется, — пообещала она.

На «Пингвин» я вернулся с брошюрой о русских моряках, побывавших в прошлом веке на шлюпах «Восток» и «Мирный» в Антарктике, и книжкой на английском языке А. Беннета, плававшего на судах китобойной флотилии в тридцатых годах нашего века.

Сведения, почерпнутые мной при помощи словаря у англичанина, не радовали меня, а скорей пугали, приводили в уныние.

«Полугодовое пребывание в открытом океане многим китобоям стоит пяти лет жизни», писал Беннет.

«В Антарктике снег почти всегда падает не вертикально, а параллельно поверхности моря и уносится ураганным ветром. Страшный ветер пронизывает до мозга костей. До сих пор еще не изобретена одежда, которая могла бы защитить здесь тело человека».

«Плохая погода — довольно частое явление-Свинцовый покров затягивает небо, низко нависая над головой, и совершенно закрывает солнце на много дней.