— Что? — удивился флагманский штур-ман. — Вы — молодой моряк, и еще размышлять будете? Да кто вам предоставит такую практику? В ваши годы я бы ухватился за нее руками и ногами. Через какие-нибудь двести дней вы будете штурманом дальнего плавания! Да дело не в звании — вы мореходом сделаетесь! А эти люди у нас выводятся. Сейчас многие моряки не плавают по океанам, а просто пересекают их по кратчайшей прямой. Это морские чиновники! Они сидят в каютах и на мостик по радио распоряжения передают. За них автоматика работает. Истинные же мореплаватели — это рыбаки и китобои, которые месяцами не видят берегов, скитаясь среди волн…

Он еще минут пять горячо говорил о жизни китобоев, затем неожиданно поднялся, крепко пожал руку и заявил:

— На размышление даю двадцать четыре часа. Но я уже вижу — вы согласны.

Леля в тревоге ждала меня.

— Ну как? — открыв дверь, спросила она.

— Ты, наверное, сейчас расстроишься, но я ничего не мог с собой поделать.

— Так я и знала, — сказала она. — Ну что ж, если по-иному нельзя, уезжай!

— Леля, пойми, когда еще такой случай представится? И потом, эта разлука не такая, как во время войны. Я просто буду занят много дней. Мы опять встретимся. Все жены моряков живут так же. Мы ведь с тобой не годимся для спокойной и безмятежной жизни.

— На сколько месяцев ты уедешь? — уже спокойно спросила она.

— До весны. Зимы у меня в этом году не будет.

— А для меня наступит, наверное, самая длинная и томительная зима.

— Если это тебя так огорчает, я останусь.

— Нет-нет, ни в коем случае! — словно испугавшись, торопливо сказала она. — Я и так виновата… думала только о себе. Не обращай внимания на меня.

— Ты была сегодня у врача?

— Да.

— Что он тебе сказал?

— То же самое… Я просто не поняла себя… Знаешь, у нас будет ребенок.