— Умаялась ты, — говорит Василиса и подает Вере фляжку в глубоких вмятинах.

Она жадно пьет торопливыми глотками, не в силах оторваться. А Василиса, затаив улыбку, с удовольствием смотрит на Веру: какая ладная, ни за что не скажешь, что у нее уже большая дочка. И эта коса, уложенная тугим венцом, делает ее совсем похожей на девочку. Но сколько пережила всего — другой бы хватило на две жизни.

В полдень прискакал земляк Веры — Николай Ломтев, которого Великанов взял теперь к себе «для особых поручений». Он круто осадил коня, молодцевато спрыгнул наземь. Ничего не скажешь, лихой парень, только ростом не вышел.

— Ого, сколько землицы перелопатили!

Дружина Карташевой в самом деле поработала на совесть. По обе стороны большака отрыты глубокие стрелковые ячейки, из них можно вести огонь даже с колена.

— А там вон отроете еще пулеметное гнездо. — Ломтев махнул рукой в сторону соседнего пригорка.

Как раз в это время на пригорок вылез байбак в линялой шубке. Вера и Васена загляделись на него. Он принял стойку, негромко свистнул, то ли вызывая наверх свое семейство, то ли предупреждая об опасности.

— Вон у кого учитесь зарываться в землю, — сказал Ломтев и, ловко подражая, засвистал по-сурочьи.

Зверек повел головой, будто дивясь его искусству, но тут же исчез в норе.

— Не признал! — засмеялся Ломтев! — Ну, а теперь пойдем к нашим барынькам.

Левее пригорка виднелась цепочка других женщин, которые тоже рыли окопы. Вере не хотелось идти к ним, она поотстала от Николая.

— Идем, идем, что ты?..

Он шел по ковылю, мягко ступая на белые льняные пряди, любовно расчесанные низовым южным ветром. В ковыле тихо звенели его шпоры в такт шага. Чуть ли не из-под самых ног отвесно, взмывали к небу жаворонки. Ломтев сорвал на ходу тюльпан, пышный, ярко-красный.