— Возьми, Верочка, в знак дружбы.

— Не до тюльпанов, Коля.

Но она взяла это степное чудо, пламеневшее упругими лепестками, на которых сияли бисером капельки росы.

— Мне сегодня досталось за тебя от Великанова, — сказал Ломтев. — Надо было что-то срочно перепечатать, в штабе ни души.

— Не буду же я сидеть за машинкой, когда все на окопных работах. И потом, Михаил Дмитриевич приказал...

— Надо правильно понимать приказы. У нас без Карташевой хватит землекопов. Вон они!..

То были жены, дочери купцов, губернских чиновников, офицеров, не успевшие зимой бежать из города вместе с дутовцами. Они больше стояли, чем работали. Увидев Ломтева, принялись ковырять давно не паханную залежь.

— Так, дамы, дело не пойдет, — заметил он, поравнявшись с ними. — Мелко берете, мелко! Мы ведь пригласили вас не на картошку.

Никто из них не удостоил его ответом.

Вера узнала в крайней женщине сестру штабс-капитана Слесарева, которая частенько бывала прошлым летом на балах в Биржевке. Сейчас она неловко, не поднимая головы, орудовала штыковой лопатой, хотя тоже, конечно, узнала Карташеву.

Ломтев взял у нее лопату.

— Дайте-ка, покажу вам, как роют землю.

Она встретилась глазами с Верой и сейчас же посмотрела туда, где казаки теперь уже не скакали, а будто плыли в полуденном мареве, текущем среди увалов Горюна.

«Похудела, но не опустилась, красит губки, завивает волосы. Значит, ждет своих со дня на день, — подумала Вера, с женским любопытством наблюдая за Евгенией Слесаревой. — И одета вызывающе празднично: новый английский костюм из дорогого шевиота, даже батистовая блузка».