Вера вопросительно посмотрела на подругу.

— Рабочие устанавливали орудие у нас на берегу, мы и подошли к ним, — просто, без тени тревоги, объяснила та.

— Час от часу не легче!.. — испугалась Вера, но тут же осеклась и посмотрела на дочь, неописуемо довольную, что рядом с домом стоит теперь самая настоящая пушка..

Только в одиннадцатом часу ночи, поев рассыпчатой картошки с постным маслом, вдоволь напившись морковного чаю, они легли спать. Поленька устроилась возле матери и притворилась спящей, зная, что взрослые любят посекретничать. Вера лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к мерному дыханию дочери. Узкая лунная дорожка наискосок перечеркнула комнату, отделив Верину кровать от плюшевого диванчика, облюбованного Василисой.

— А Ломтев к тебе неравнодушен, — сказала вдруг Василиса из своего угла.

— Не выдумывай, спи.

— Да и ты к нему неравнодушна, я уж знаю.

— Не сваливай с больной головы на здоровую. Ты сама тянешься к Николаю.

— Где уж мне!

— Тетя Вася, не хитри, раз не умеешь.

— Во всяком случае, пора бы тебе, Верочка, налаживать жизнь.

— С ума сошла! Город на осадном положении, а ты болтаешь о пустяках.

— Любовь остается любовью даже на войне.

— Это ты определенно где-то вычитала.

Василиса привстала и, щурясь от лунного света, озорным полушепотом добавила:

— Я видела сегодня, с каким удивлением смотрела ты на Ломтева.

— Ничегошеньки ты не понимаешь, милая моя. Я смотрю с удивлением на многих, в том числе и на тебя.

— Вот еще!

— Никогда не задумывалась, как там с любовью, но вижу, что революция открывает в людях редкие таланты. Отсюда мое удивление и Ломтевым, с которым я вместе выросла.