— Мама, что это? — вскрикнула Поля.

— Не бойся, это наши.

— Я не боюсь, мамочка, нисколько.

— Ты у нас молодец.

Вера вышла на крыльцо. Уже рассветало. Прямо за рекой, где в открытой степи виднелся Меновой двор, низко нависали кучевые облака рыжей пыли от казачьих сотен. По ним и били шрапнелью с берега. В небе еще не успели распуститься белые тугие клубки дыма, как вслед за очередными выстрелами возникали новые клубочки. Верховой ветер начал разматывать пороховую пряжу, опутывая ею железную дорогу. А снаряды все рвались — и все ближе, ближе к полноводному Уралу. В стороне, огибая с запада поле боя, неожиданно показалась длинная вереница перелетных птиц. Казара была встревожена событиями на земле и, теряя свой привычный строй, сбивалась в кучу. Но вожак настойчиво тянул стаю из зоны шрапнельного огня — туда, на север.

Вера оглянулась: позади нее стояли Васена с Поленькой. Девочка храбрилась на виду у взрослых, не понимая значения того, что происходило рядом с городом. Мать показала ей на летящую с юга казару. И она, запрокинув головенку, больше ничего уже не видела, кроме этого высокого сияющего неба, в котором исчезали, удаляясь, вечные гонцы весны.

3

Михаил Великанов чудом держался на ногах. Выручала молодость. С того раннего утра, когда он заменил на посту начальника обороны города тяжело раненного Вилумсона Эдуарда Фридриховича, казалось, прошла вечность. А прошло всего трое суток.

Едва успел отогнать казаков за станицу Каменно-Озерную, на восток от Оренбурга, как началось наступление с севера. К счастью, вовремя подоспел 277-й Орский рабочий полк. В коротком встречном бою под хутором Беловом неприятель был остановлен и отброшен, хотя дутовская конница действовала там уже совместно с пехотой колчаковского генерала Бакича. Дутовцам не помогла и офицерская «золотая рота», бежавшая под ударом гаевского Железного эскадрона.