Великанов стоял на правом высоком берегу реки и ждал, когда наконец появится резервный 217-й полк, который ему так не хотелось вводить в бой: формирование полка не было закончено.

Внизу, под глинистым обрывом, ходко бежал мутный, вспененный Урал, затопивший на той стороне окраинные домишки Ситцевой деревни. «Что, близок локоть, да не укусишь», — думал Великанов о казаках. Они спешились за рекой и глазели на Оренбург, словно в ожидании парома. Да, Урал заменял сейчас Великанову целую дивизию. И он отчетливо представил себе, как тяжко придется Александру Алексеевичу в открытой степи, если генерал Акулинин развернет весь свой корпус.

В полдень командир 217-го полка Иван Молодов, мастеровой человек с лесопильного завода, повел рабочие батальоны по железнодорожному мосту. Казаки не ожидали такого среди бела дня, отпрянули назад, вдоль насыпи. Завязался жаркий бой. Великанов наблюдал до тех пор, пока дутовские цепи не начали откатываться на юг. Тогда он сказал своим верным ординарцам, чехам Францу Грануешу и Грише Хайслингеру:

— Кажется, теперь можно возвращаться в штаб...

Великанов уже знал, что второй казачий корпус Акулинина тоже перешел в наступление, и его изнуряло беспокойство — почему оттуда не поступает новых донесений. Немного обнадеживало лишь то, что дутовские корпуса начали в разное время. В чем тут дело?.. Он нетерпеливо искал ответа и не находил. В самом деле, отчего бы им не ударить по единому сигналу? Откуда у них эта странная нерешительность? А может быть, это только разведка боем и на юге и на востоке? Или все-таки ошибка?..

Просчеты неприятеля всегда поначалу кажутся загадкой. Во всяком случае, действия генералов Жукова и Акулинина насторожили Великанова, бывшего подпоручика скороспелой фронтовой выучки, не кончавшего никаких военных академий.