— Вы из казачьей семьи? — неожиданно спросил Михаил Дмитриевич.

— Да. А что?

— Вам легче, видимо, было войти в доверие к дутовцам.

— Наверно. Но я, откровенно говоря, побаивалась сильно. Контрразведка живо интересовалась судьбой моего мужа. Хотя я сразу заявила, что его расстреляли красные в Актюбинске. К счастью, о службе Карташева в отряде Кобозева мало кто знал даже среди красногвардейцев: мой муж выполнял секретные задания по связи с Туркестаном. Тем не менее контрразведку настораживало многое, вплоть до того, что Карташев летом шестнадцатого года воевал в одном полку с Николаем Кашириным.

— Вот кого они люто ненавидят.

— Еще бы! Мятежное племя Кашириных ведет свою родословную с пугачевских времен... Николай Каширин с отличием закончил Оренбургское казачье училище, где инспектором классов был в то время Дутов. Как ни придирался инспектор на экзаменах к портупей-юнкеру, как ни гонял больше всех по плацу, молодого Каширина произвели в сотники, отметили наградами. Помню, в прошлом году Дутов сердито сказал при всех, когда кто-то нечаянно заговорил о Каширине: «Выучил я этого негодяя на свою голову!»

— Именно Каширина нам сейчас не хватает, — раздумчиво заметил Великанов, — Был бы здесь, была бы у нас своя конница...

Вера тайком глянула на старинные часы, висевшие в простенке.

— Однако мы с вами засиделись, — перехватив ее взгляд, сказал Великанов. — Извините, Вера Тимофеевна.

— Что вы, что вы!..

Они спустились к подъезду. Тянул низовой сиверко — оттуда, из-за Сакмары. Холодно посвечивала луна сквозь редкие, волокнистые облака, плывущие на юг. Звонко отдавались в пролете каменного квартала шаги патрульных.

Великанов прислушался. Нет, ни единого выстрела за Уралом, где казаки ближе всего стояли к городу.

Ординарец Гриша подвел его славную лошадку, которая всегда выручала из беды на поле боя.