Веру тронуло это.

На всякий случай она полистала и «Церковный вестник».Обычные сводки военных действий, подробное описание «странствий Дутова», назойливые предложения магазина Михайло-Архангельского братства, имеющего в достатке колокола и облачения, длинные списки вакантных мест для священников, дьяконов и псаломщиков, статья о каком-то «упрощении богослужения»... Все мусор, мусор минувших дней.

И «Казачья правда» не сулила никаких находок. Извещения о продаже с торгов земельного участка атаманской дачи, об отпуске керосина по хлебным купонам... Вера хотела было отложить истрепанную подшивку, как вдруг обратила внимание на хронику:

«Постановлением Военно-революционного комитета от 3 февраля 1918 года освобожден из-под. ареста офицер Казанцев, давший подписку о выезде из Оренбурга в 24 часа»...

Ах, он уже, значит, побывал у красных! Она стала более тщательно прочитывать отдел хроники и нашла другое сообщение:

«За недоказанностью вины Чрезвычайная комиссия освободила гр-на Петра Спиридонова».

Спиридонов, Спиридонов... Да это же тот самый друг поручика Казанцева, который имел свой дом на Введенской!

Она вырвала нужные номера газет, чтобы отнести в Чека. Сами по,себе ее находки мало что значили, но Вера могла связать их в единую цепочку, которая, возможно, приведет чекистов или на Введенскую, или к Слесаревой.

Уже не впервые подумала она о том, до чего же мягко обходились в ревкоме и Чека с этими людьми, которым ничего не стоило дать честное слово не продолжать борьбу с Советской властью. Нет-нет, нельзя так им верить. На совести Казанцева десятки загубленных жизней. Поручик сам цинично хвастался на приеме американского консула в Биржевке, как он является по ночам в тюрьму, уводит большевичек за пороховые погреба или в собачьи ямы за винным складом и расстреливает без суда и следствия. Что ж, теперь наконец трибунал воздаст ему по заслугам. Но как напасть на след белого разведчика в осажденном городе, где все перемешалось в горячке боев не на жизнь, а на смерть? Если Казанцев уйдет и на сей раз, то виноватой будет она, только она, Карташева.