Вся надежда на активную оборону. Конницу подпускали очень близко, опасно близко, чтобы наверняка уж опрокинуть залповым огнем. (Рабочие стрелки отличались непостижимым для дутовцев самообладанием.) Когда сотенные лавы, встреченные губительными залпами, начинали откатываться назад, красные батальоны то здесь, то там выбивали пластунов из своих брошенных окопов. Весь день пятого мая атаки перемежались контратаками. Ни станица Каменно-Озерная, ни окрестные хутора не были сданы. Больше того, к вечеру Великанов оттеснил казаков в степь, где они и заночевали под открытым небом. А на следующее утро их «методическое» наступление потеряло начальную силу, захлебнулось.
Однако Великанов понимал, что так без конца продолжаться не может: вот-вот неприятель ударит с юга и востока одновременно.
В штабе ему передали копию рапорта генерала Акулинина на имя Дутова, найденную в полевой сумке убитого есаула. Длинный рапорт был помечен, двадцать пятым апреля и содержал тщательный разбор неудач под Оренбургом. Вначале Акулинин оправдывался, винил разведку, доносившую, что красные якобы решили оставить город; жаловался на их бронепоезд, причинявший немало вреда коннице; ссылался на то, что приданные пехотные полки сформированы из всякого сброда; возмущался крестьянами-подводчиками, которые ведут большевистскую пропаганду среди пехоты. Но дальше он писал о тактических ошибках всей дутовской армии:
«Действия лавами слишком прямолинейны и грубы; нет живости, легкости, гибкости движений, все слишком шаблонно, мертво и потому не достигает желаемых результатов».
А в заключение словно бы поучал самого атамана:
«Только умелая работа лавами, состоящая в сочетании конного и пешего строев, в работе огнем и холодным оружием, с таким противником, как большевики, в летний период обещает большие успехи».