— Понимаю, товарищ командующий.

— С честью, со славой идите! — обнял он майора.

Наконец и сигнал. Максим первым спустился к реке.

Нехотя ступив в ледяную воду, кони шаг за шагом забирались все глубже и глубже. Бойцы, еле удерживаясь в седлах, изо всех сил упирались в луку коленями. Дозорный забрал слишком в сторону и, попав на глубину, юркнул в воду. Храпя и отфыркиваясь, его гнедой поплыл и скрылся в снежной мгле. У Максима защемило сердце. Он любил людей, и они ему платили тем же. Его ценили за веселый нрав, за лихую смелость, прозвали «морской пехотой».

На середине реки Максима догнал Жаров, и они поехали рядом. Неподалеку от вражеского берега оба увидели необычную картину. Серый конь недвижно стоял по брюхо в воде, на нем через седло перекинута шинель с плащ-палаткой, гимнастерка с ватником. Полуголый солдат шарит руками по дну.

— Да то ж Зубец! — узнал Якорев.

— Ты чего рыбачишь, сокол? — окликнул разведчика Жаров.

— Автомат сорвался, товарищ майор. Сколько бьюсь из-за него, аж закоченел весь. Да вроде нащупал. Вот он, — обрадовался разведчик и, поймав стремя, ловко вскарабкался на лошадь.

На румынском берегу Семен быстро переоделся в сухой ватник и шаровары.

— Как же ты оплошал, Зубец?

— Да серый мой споткнулся, товарищ майор, в яму угодил.

На берег выбиралась первая рота.

— Таня, — остановил Жаров ротную санповозку, — дай-ка разведчику грамм сто спирту, чтоб не замерз.

Не зная в чем дело, девушка нехотя достала фляжку и, хмурясь, протянула Зубцу. Но, разглядев посиневшее, искаженное судорогой лицо разведчика, сразу смягчилась и даже улыбнулась.

— В рот не беру, а не откажусь: затрясло с ознобу.

Санинструктора Таню Якорев знал, но на повозке он заметил и вторую девушку, лицо которой ему показалось знакомым. Где он видел ее? Но вспомнить не мог.

— А что за девушка с Таней? — спросил Максим у Зубца, когда они обогнали санповозку.

— Вера Высоцкая, радистка. Ай приглянулась?