Из подворотни большого каменного дома по разведчикам внезапно ударил вражеский пулемет. В ответ «горюнов» кинжально резанул в побуревшие от времени ворота. Несколько минут длился поединок двух пулеметов. Взвод Якорева зашел с тылу и врукопашную выбил противника.

Вошли в дом. В комнатах пусто: все жители в подвале. Осторожно ступая по скользким ступеням, бойцы спустились вниз. Резкий удар прикладом. Щелк засова, и в лицо — едкий запах горелого сала. Подвал переполнен. Тускло мерцают свечи, самодельные светильники. Перепуганные жители не сводят широко раскрытых глаз с автоматов. Бойцы шагнули за порог, и их оглушил невообразимый крик и плач.

— Тачець

Мертвая тишина.

— Есть тут немцы? — спросил он по-румынски.

— Ну, ну! — закричали женщины.

— Истинно подвальчане! — обронил Соколов.

— Тоже словечко придумал, — усмехнулся Якорев.

— Разве я, война придумала, — сказал Глеб.

Максим огляделся. В первом ряду меж стариком и старухой — молодая, с распущенными косами женщина. Левой рукой она прижимает к себе сынишку. Его тонкие ручонки дрожат. Максиму стало не по себе. Торопливо прошел вперед и погладил мальчонку по курчавой головке. Мальчик испуганно уткнулся лицом в материнскую юбку. Максим двинулся дальше, опуская поднятые руки женщин и детей.

— Не бойтесь, советские люди не сделают зла, никого не обидят.

Серьга Валимовский тут же перевел его слова румынам.

— Мульцумеск, мульцумеск! — раздались радостные голоса. — О, буна русеште армат!

Едва немцев оттеснили за город, как на улицы высыпало все его население. Ни пройти, ни проехать. Куда только девался недавний страх этих людей перед наступающими советскими войсками.