— Что за дьявольские шутки! — выругался командир.

— Т-т-товарищ м-майор, — заикаясь, оправдывался оторопевший разведчик, — я н-не в-вас хотел...

— Ладно, идите.

Когда майор скрылся за дверью, Зубец готов был растерзать Валимовского, а Серьга только покатывался со смеху.

— Ну, влепил, — поддевал он Семена, — прямо снайпер.

— Перестань.

— Теперь майор тебя запомнит.

— Перестань, прошу!

Дверь распахнулась, и в сени выскочил ординарец Моисеева:

— Что же ты натворил, Зубчик?

— Не говори, сам не знаю, что будет.

— Ладно убиваться, ступай: пельмени стынут.

— Бог с ними, с пельменями.

— Ступай. Я зараз слетаю тут.

Зубец с Валимовским уселись за стол.

— Можешь меня поздравить, Зубчик, — примирительно сказал Серьга, уплетая пельмени, — только что назначен ординарцем командира полка.

— Да ну, в самом деле?

— Вызвал к себе, расспросил, — продолжал Валимовский. — Я все начистоту выложил: и как у румын служил, и как бежал от них после освобождения Бессарабии, и как воевал с сорок первого. А командир говорит, дескать, мне не денщик нужен, а надежный помощник, расторопный, смекалистый боец. Сказал, и переводчиком у него буду. Хорошо знаю по-румынски. Не горюй, авось и тебя поддержу.

Зубец все же расстроился. Вот те и пельмени. Лучше уж ехать, может, забудется. Лишь бы выручить у Моисеева сумку. Слегка приоткрыл дверь и несмело поманил начальника тыла. Но тот, занятый гостями, отмахнулся с досадой.

— Погоди, дай им остыть, — сказал Валимовский.

Когда в хату вошел Жаров, Моисеев наполнял стопки.

— Нашего полку прибыло, — весело произнес он, приглашая к столу офицера.

— Садись, майор, за компанию, — поддержал полковник.

Подобные встречи на привалах были обычны, и майора никто не спросил, кто он и откуда.