— Кони не выдюжат.

— Горячий обед бойцам приготовить на марше, — продолжал Жаров, — а всем офицерам тыла всю неделю выдавать сухим пайком. Пусть знают, каково без горячего.

— Слушаюсь.

— И смотрите, впредь не отставать!

— Слушаюсь, — упавшим голосом произнес Моисеев.

— А полк по-прежнему ежедневно кормить пельменями! — не без иронии заключил Жаров.

— Слушаюсь, — совсем раскраснелся начальник тыла.

Жаров, а за ним и Забруцкий направились к двери.

— А с пельменями у вас здорово получилось, — засмеялся полковник.

— Не люблю хвастливой болтовни, — ответил Жаров. — Пусть не бросает слов на ветер.

— Конечно, конечно.

Полковник лишь теперь сказал о своем назначении и, распрощавшись, уехал. Жаров расстался с ним без сожаления. Чувствовалось, они чем-то не понравились друг другу.

Майор прошел во двор, где его заместитель по политической части майор Березин уже разговаривал с коммунистами и комсомольцами тыловых подразделений. Разъяснив им приказ командира, он сказал, что беречь военное имущество — задача первостепенная, но беречь затем, чтобы как можно лучше заботиться о людях и обеспечить бой всем необходимым. Смуглое лицо его с узким прямым носом и белесыми слегка приподнятыми бровями горело воодушевлением. «Замполит у меня оперативен», — отметил про себя Жаров.

Когда обозы уже вытягивались на дорогу, офицеры заспешили в полк.

— Вот сила приказа! — сказал замполиту Жаров.

Березин хитровато прищурил глаза:

— Боюсь, без помощи обозы не придут вовремя.

«Это что, поправка или возражение?» — подумал майор, пришпоривая свою Стрелу.

Андрей Жаров позавчера принял полк, и работы стало невпроворот. Его права и обязанности неимоверно расширились, и, казалось, на все не хватает времени. Впрочем, командир не отчаивался. Ведь и год назад, когда впервые принял батальон, было точно так же. Сознание ответственности за жизнь сотен людей обязывало не размагничиваться и быть начеку. Им во всем должно руководить чувство долга. Значит, думай и думай!