Он устроился против Березина и придвинул к себе кружку с чаем. За окном лютовала метель. По пути в полк промерзли до костей, и обжигающий чай будто разливался по жилам. Сначала пили молча, заметно оттаивая с морозу.

— А настроение у людей боевое, — нарушил молчание Березин.

— С ними еще работать и работать.

— А как иначе? — согласился Березин. — Кое-кого, однако, пугает слишком крутой нрав командира полка.

— Лишь разгильдяи не любят порядка и дисциплины.

— Не нужно забывать, что приказ и убеждение всегда усиливают друг друга.

— Что же, уговаривать нерадивых?

— Нет, требовать и убеждать.

В дверь резко постучали, и через порог порывисто шагнул майор Костров, командир первого батальона. Возле его черных висков заметно бились жилки, он возбужденно раскраснелся.

— Разорили, вконец разорили, товарищ майор, — одним духом выпалил комбат.

Жаров недоуменно пожал плечами.

— Якорева забрали, Соколова с Зубцом тоже... — расстроенно перечислял Костров. — Семерых самых лучших выхватили. С кем воевать остается?

— Не шуми, комбат, садись, выпей чаю.

— Какой чай, если тебя, как белку...

— Перестаньте, Костров!.. — оборвал Жаров офицера.

— Ведь не для себя же я.

— А Жаров для себя? Березин для себя?

— Разве я говорю?

— Не говорите, так думаете. Пусть, дескать, другие дадут, а я не хочу: мне с этими легче.

Надув губы, Костров умолк.

— Садись, Аника-воин, — уже другим тоном предложил Жаров. — Ведь и Якорев, и Соколов с Зубцом, и все остальные — опытные разведчики.

— Я же в интересах батальона, — пытался оправдаться комбат.

— А я в интересах полка!

— Виноват, — опустил руки по швам Костров.

— То-то, — смягчился Жаров, отпуская командира.

Березин с досадой и сожалением поглядел вслед комбату. Прямо закоренелый собственник. Не батальон, а удельная вотчина. Что ж, придется держать его на прицеле.