— Махнем, Астанин, ко мне в Ельное, а? Как там тебя, в Шахтинске-то, встретят, еще неизвестно, а у нас — сразу дома... А не понравится — катай в Шахтинск.

Предложение было заманчивым. Валентин втайне побаивался за свой слишком неожиданный приезд к Галине. Как еще она посмотрит на это? А если они станут чужими сразу же после первой встречи, тогда — куда он?

— Ладно... — махнул он рукой. — К тебе, так к тебе...

— Вот это по-нашему, горе луковое! — обрадовался Горлянкин и железной ладонью стиснул руку Валентина. — Не раскаешься, браток, голову на отсеченье даю.

Когда машины с демобилизованными выехали за ворота авиационного городка, у Валентина защемило сердце... Окидывая взглядом удаляющиеся здания городка, аэродром и окрестности, он подумал, что все это — такое близкое и знакомое — уходит в прошлое и придется ли снова встретить тех людей, которые остались здесь...

Впереди заснеженной громадой вставал большой город — шумный, говорливый. Машины пошли к вокзалу.

2

В Шахтинск приехали за полночь. Город спал. Яркий свет месяца заливал снега и дома, синеватыми огоньками играл на телеграфных проводах, острыми мечами пробивался сквозь просветы кедровой аллеи у привокзальной площади, падал на обледенелый асфальт.

— Вот он, наш город! Смотри!

Горлянкин остановился, опустил тяжелый чемодан на снег.

— Смотри, запоминай, Валька, — весело хлопнул он по плечу Валентина. — Завтра нам не до красоты будет. Мать писала, что брагу заварила — черта споить можно, а не то, что нас... Недельки две прокантуемся.

— Неплохой ваш город, — скупо обронил Валентин. Удивительно резко вдруг вспомнилось ему родное село на севере Свердловской области, и на сердце стало неспокойно.

— Ты чего ж молчишь? — придвинулся к нему Горлянкин.

— Что же говорить, Ефим... — и вдруг откровенно произнес: — Лучше, пожалуй, ехать мне на родину... Пусть никого там у меня нет, да все же ближе она мне...