Если же придется вам обедать в болгарском ресторане, спросите салат по-шопски. Когда вы отправите в рот первую порцию, в затуманенных глазах ваших сразу встанет шоп в черной бараньей шапке. Он будет лукаво улыбаться, спрашивая: «Ну, каково?» Оказывается, в помидоры вам с чисто шопским остроумием настругали самого лютого красного перца.

При всем том добродушном юморе, с которым воспринимались шопы болгарами-горожанами, был, наверное, и элементик превосходства в отношениях к ним. Ну, точь-в-точь как у нас раньше к упомянутым пошехонцам. Вот почему было несколько неожиданно для нас впервые познакомиться с шопами не за плугом, не за пастьбой овец, а на строительстве первой в Болгарии доменной печи.

Шоп предстал перед нами в виде мужчины лет тридцати пяти – рыжие усики, нос с горбинкой, защитная кепка, сбитая на затылок.

– Вот это он и есть. Стамен.

– Да, мы есть Стамен, – и мужчина с рыжими усиками по-хозяйски гостеприимно перевернул валявшийся тут ящик более чистой стороной. – Садитесь.

Интервью наше началось.

– Мы из села Побиткамень, – охотно отвечал Стамен. – До Югославии от нас чуть подальше, чем вон до прокатного цеха. Земля наша тонкая, а под ней песок, родится только рожь. А всего ее, земли-то, у отца четырнадцать декаров. На четырнадцать декаров восемь ртов. Многовато. И пошли мы, значит, работать на сторону.

Нужно понимать, что одни Стамен пошел, потому что шопы говорят о себе во множественном числе.

– Сколько же лет было вам?

– Да уж пятнадцать. Младшие мы в семье. Ну, а строительстве сначала известку таскали, кирпичи, доски. Год таскали, на второй взяли в руки молоток. Госбанк в Софии кто строил? Мы. Телеграфную палату тоже мы. Концертный зал «Болгария» после бомбежки – тоже мы. Только нашей работы не видно.