Одни немцы падали, другие бегали, кричали блеющими голосами, махали руками. Они не понимали, кто и откуда бьет по ним… Но Дементьев вдруг прекратил стрельбу. Все свое внимание он направил на главного врага — на офицера, который был озлоблен, удивлен, но отнюдь не растерян… Он оглядывался, и вдруг Дементьев встретил взгляд этих враждебных, ненавистных глаз… Офицер рванулся, но Дементьев держал его уже под прицелом. Три быстрых выстрела, и, рявкнув и в последний раз подпрыгнув, офицер упал. Дементьев быстро подполз к нему.

Вырвав пистолет из рук офицера, еще горячих, Дементьев вскочил, пробежал несколько шагов в сторону цепи черных курток, видных ему со спин. На глаза ему попался хороший бугорок с камнем, выступавшим из-под земли. Дементьев лег за камнем и стал целиться по черным курткам… Вдруг совсем близко, откуда-то сбоку, откуда он совсем не ожидал, поднялась волна победоносного крика. Это было «ура». И тут все стало происходить очень быстро. Немцы отходили в ту сторону, где залег Дементьев. Подпустив их на расстояние, наиболее выгодное, он опять открыл прицельный огонь по этим черным курткам, так что каждая короткая очередь его автомата валила на землю то трех, то четырех немцев… Немцы испуганно оглядывались, встревоженно перекликались. Они, видимо, были растеряны.

Среди деревьев вдруг появились серые шинели. Раскрасневшиеся родные лица, штыки наперевес. Немцы теперь просто побежали прочь, и многие бросали автоматы и скидывали ранцы.

Их догоняли.

— Здорово, товарищ политрук! — Дементьев увидел командира роты Закоморного.

«Ура» продолжало греметь по лесу, и Закоморный возник как бы из этой победоносной волны.

— От батареи мы их отогнали, — рассказывал Закоморный. — Теперь надо гнать, не давать зацепиться. Пройди, дорогой, по лесу, погляди, не отстал ли кто из наших, всех их вперед… А я туда… — он указал в ту сторону, где лес редел и куда гнали немцев.