К с е н и я. Да. Меня теперь так и благородные зовут. Ну, вы можете звать Ксеничкой. По-старому. Я вам позволяю.

Голос Софьи (в соседней комнате). Где ж сантиметр?

Н и к о л а й. Виноват, Ксения Ивановна. Я уж лучше буду звать вас Ксения Ивановна.

К с е н и я. Супруги боитесь? Она на меня собиралась полицию напустить. А сейчас - вон как за сантиметром побежала.

Н и к о л а й. Мою супругу не трогайте.

К с е н и я. Постарела она.

Н и к о л а й. Работает много.

К с е н и я. Бедняга. Это, знаете, видно по лицу. Очень постарела.

Н и к о л а й. Ну, а вы как поживаете?

К с е н и я. Мне работать не приходится. Я живу в свое удовольствие.

Н и к о л а й. Приятно слышать.

К с е н и я. Сколько у меня поклонников - прямо что-то ужасное!

Н и к о л а й. Разрешите сказать.

К с е н и я. Скажите.

Н и к о л а й. Вам бы скопить капитал, хоть небольшой. А так непрочное ваше дело. Скопить капитал - и замуж.

К с е н и я. Замуж?

Н и к о л а й. Всегда можно найти человека, ну - скорей пожилого, солидного, которому желательно, скажем, к старости иметь домик либо торговлю, - он вас с удовольствием возьмет...

К с е н и я. И еще раз подлец! Откуда подлости в тебе столько, проклятый ты...

Л ю б о в ь (опускает журнал). Ксения!

К с е н и я (растерянно). Здравствуйте...

Л ю б о в ь. Здравствуйте, Ксения. (Пауза.) Что же вы не спросите о ваших родных?

К с е н и я. Что?..

Л ю б о в ь. У них плохо сейчас. Сережа ушел, живет один где-то. Мама ваша хворает. От Павла очень давно нет письма...

К с е н и я. Отец всех растеряет... Анютка что?

Л ю б о в ь. Мечтает, чахнет... Мы с нею и с Сережей искали вас тогда.

К с е н и я. Очень вам благодарна, Любовь Андреевна, только я уж без них обошлась.