Та же комната, что во второй и пятой сценах. Вечер. Лампа не зажжена, комната освещена красноватым пламенем голландской печки и светом, падающим из открытой двери в комнату Любови. Белеют окна, густо забранные морозом.

Л ю б о в ь, Б у т о в. Они разговаривают тихо.

Л ю б о в ь. Один раз я была на заводе, на водосвятии Стояла впереди всех, с мужем и свекром... в белом платье, как невеста... И все на меня смотрели - я чувствовала, - и стыдно было, когда кончилось, повернуться к ним лицом... Разве я за счет мужа жила? Он ни мне, ни себе куска хлеба не заработал... Я за их счет жила, тех, что за мной стояли. Почему за их счет, по какому праву?.. Ну, и в общем... не смогла больше. (Молчание.) А почему я вам это рассказываю? Вы, должно быть, думаете - от одиночества... Нет.

Б у т о в. А почему?

Л ю б о в ь. Чтобы восстановить справедливость.

Бутов Как это?

Л ю б о в ь. Если я все знаю о вас, должны же вы знать немножко обо мне. Иначе несправедливо.

Б у т о в. Не понимаю.

Л ю б о в ь. По-моему, я сказала ясно.

Б у т о в. Что вы знаете обо мне?

Л ю б о в ь. Все.

Б у т о в. То есть?..

Л ю б о в ь. Решительно все... Только, Родион Николаевич... Ради бога... Вам же не придет в голову бояться меня!

Б у т о в. Откуда вы знаете?

Л ю б о в ь. Догадалась.

Б у т о в. Каким образом?

Л ю б о в ь. Не знаю. По каким-то отдельным словам... которым вы, вероятно, даже не придавали значения... По какому-то иногда взгляду... Вы можете принять чужие признаки... чужое имя, возможно... Но вы не можете изменить выражение глаз... и рта... когда вы на что-то смотрите... или что-то слушаете...