— В шекаэм?! — почти вместе вскрикнули девочки.

Степа кивнул головой:

— Да... В школу крестьянской молодежи. У меня и направление есть.

— Оно, пожалуй, и лучше, что ты в деревню вернулся, — сказала Аграфена. — Вон ты какой рослый да статный. Какой год-то пошел? Четырнадцатый, поди, как Нюшке?

— Пятнадцатый, — поправил Степа.

— Вот то-то... Совсем большой... Теперь Таня с тобой не пропадет.

— А где ты жить будешь? — спросила сестра. — У дяди?

— Почему у дяди? — с достоинством сказал Степа. — При школе. Мне как колонисту и детдомовцу стипендия полагается и общежитие. Вот пойду к директору, покажу направление, и все будет сделано. Пойдем со мной?

Таня вопросительно посмотрела на Аграфену:

— Нам работать надо...

— Ступай, ступай, — разрешила Аграфена. — Раз брат приехал — можно и отлучиться...

Нюшка толкнула подругу в бок.

— Тетя Груня, — попросила Таня, — отпустите и Нюшку с нами!

Мать посмотрела на дочь и покачала головой. И что за непоседа! Ходит на все свадьбы, на все похороны, первая примчится на пожар, первая встретит приехавшего из города уполномоченного, проводит его до сельсовета, умучает по дороге расспросами. Как же ей не проводить сейчас до школы Степу-колониста!

— Ладно, идите! — согласилась Аграфена. — Только Ворону на глаза не попадайтесь... — И она пошла на другой конец перелога, к потухшему костру.

— Кто это Ворон? — поинтересовался Степа.

— Да так... дядечка один, — замялась Таня.

— Что там дядечка! — фыркнула Нюшка. — Ты уж прямо говори. Все равно Степа узнает.

— Ой! — вскрикнула Таня, схватив подругу за рукав. — Вот он и сам... Давай скорее за работу!

Оставив Степу одного на поляне, девчонки побежали к Аграфене и принялись складывать в кучи срубленный кустарник.